sociopatum.ru

В Правительстве РФ подготовлен проект закона «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности».

Если исходить из логики авторов законопроекта, то любое имущество может быть выведено из числа музейных ценностей. Например, Зимний дворец, как и Новодевичий монастырь, тоже строился не для музея. И «Сикстинская мадонна» писалась не для Дрезденской галереи. И вэджвудский фарфор делался не для музея. Все созданное человеком имеет какое-то первоначальное предназначение. Однако любое общество в процессе развития осознает некоторые объекты как культурные ценности, подлежащие изъятию из повседневного обихода с целью сохранения и передачи из поколения в поколение — для этого обществом создан специальный институт, именуемый музеем. Чем шире круг объектов, осознанных как ценности, тем выше культура общества. А потому музей является точным индикатором состояния культурного здоровья. Если пошел процесс «демузеефикации» наследия — возврата памятников для дальнейшего использования по первоначальному назначению (сервизов XVIII века — в ресторан, икон XII века — в действующую церковь и т. п.), это признаки тяжелой болезни.

Историческое чувство россиян своеобразно: в нем отсутствует граница между прошлым и настоящим. Мы постоянно откатываем счетчик времени назад и пытаемся снова и снова переписать историю. После ухода в небытие советского государства правительство начало отдавать долги. Хранившиеся в церквах иконы, долгие годы считавшиеся государственной собственностью, «находящейся в пользовании религиозных объединений», обретали в лице церковных общин новых владельцев.

Но быстро выяснилось, что Русская православная церковь (РПЦ) как часть постсоветского общества больна теми же недугами, что и общество в целом. Благородную миссию по возрождению духовности нации потеснили ведомственные интересы. Оказалось, что восстанавливать полуразрушенные храмы — дело дорогостоящее и хлопотное, гораздо выгоднее брать отреставрированное: началось выселение музеев, размещавшихся в церковных зданиях и бывших монастырях.

В той или иной мере пострадали все музеи, расположенные в старых русских городах. Настоящему разгрому подверглись музеи Александровской Слободы, Звенигорода, Костромы, Рязани, Сергиева Посада, Суздаля, Тобольска… Попытки музейных работников спасти вверенное им национальное достояние подавляются «огнем на поражение». Освобождены от занимаемых должностей директор Рязанского музея-заповедника Л.Д. Максимова, директор Соловецкого музея-заповедника М.В. Лопаткин, директор Государственного исторического музея А.И. Шкурко. Иногда это делается под благовидными предлогами, иногда вполне откровенно. Так, про Л.Д. Максимову было официально заявлено, что она уволена за то, что «не искала компромисса с церковными иерархами».

Тем временем перечень невозвратных потерь отечественной культуры растет. Еще не закончился процесс выселения Костромского музея-заповедника из стен Ипатьевского монастыря, как по недосмотру новых хозяев сгорела деревянная церковь XVIII века «на Новом дворе». Та же участь постигла переданную РПЦ уникальную деревянную церковь в Новом Иерусалиме. Иногда разрушения менее очевидны, но столь же необратимы. В действующих церквах коптят свечи, изготовленные из химических суррогатов. Верующие заходят с улицы в мокрых плащах, отчего во время богослужений резко подскакивает влажность. Для удаления пыли и копоти иконы периодически протираются мокрыми тряпками. Такой бездумной эксплуатацией загублены иконостас Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры, рублевские фрески во владимирском Успенском соборе и звенигородском Успенском соборе «на Городке».

Очередной жертвой «использования по первоначальному назначению» стала ценнейшая икона XII века «Богоматерь Боголюбская» (всего сохранилось чуть больше десятка домон-гольских икон). В 1992 году она была передана Владимиро-Суздальским музеем-заповедником Княгинину монастырю во Владимире. Икона была помещена в специальную капсулу-киот с автономным климатом. В конце 2009 года выяснилось, что обеспечивающее микроклимат оборудование частично отключено, а частично продано монахинями. В результате чего с шедевром древнерусской живописи произошли необратимые изменения, с которыми ничего не могут поделать самые квалифицированные реставраторы. Икона разрушена плесенью.

«Главный ресурс церкви, разумеется, земля, доставшаяся РПЦ бесплатно. «Представьте себе, насколько сегодня уже стало трудно — даже за деньги — найти в центре Москвы земельный участок под строительство офисов или элитного жилья, — сказал в интервью газете «Время новостей» представитель Центра инвестиционных программ РПЦ. — Таких свободных участков ни у кого уже нет. А у церкви такие участки есть. И в этом шанс для наших перспективных проектов». В настоящее время «в разработке» находится более ста адресов по всей Москве. Программа восстановления патриарших подворий в столице предусматривает под церковным патронатом и частично на базе объектов недвижимости РПЦ строительство коммерческих объектов — офисных, торговых и жилых комплексов».

Стоит ли удивляться, что РПЦ не особо интересуется полуразрушенными сельскими храмами. Их низкая инвестиционная привлекательность по сравнению с городской землей и недвижимостью совершенно очевидна. Зачем их восстанавливать? Куда интереснее разобраться с тем, где в этой стране самая дорогая земля и недвижимость. Ответ известен: в исторических центрах городов. Правда, тут имеется небольшая загвоздка: выгодно расположенные постройки богослужебного назначения — церковные здания и монастырские комплексы — в основном уже переданы Московской патриархии. Отнимать вроде бы нечего. Однако эта трудность была легко преодолена. Новым объектом церковного рейдерства стали кремли России.

«Кремль м. крем, кремник стар. и кром (от кромить, кромленое место), детинец, внутренняя крепостца, крепость внутри города; стена с бойницами, воротами, башнями, ограждающая важнейшую часть города, дворец, казну и пр.». (Толковый словарь живого великорусского языка). Наивный старик Даль. Он был знатоком русской истории. А потому не мог предположить, что систему фортификационных сооружений можно объявить имуществом религиозного назначения. Он был уверен, что бастион и амвон — не одно и то же. Но в наше время люди стали гибче, и выяснилось, что разница не столь уж велика…

Своего последнего здания на территории Тобольского кремля лишился летом 2007 года Тобольский государственный историко-архитектурный музей-заповедник. И тем самым перестал быть историко-архитектурным музеем-заповедником. По утверждению специалистов, «пятнадцать лет хозяйствования Тобольско-Тюменской епархии на территории кремля наглядно показали, что эта негосударственная организация игнорирует существующие законы по охране исторических объектов и ведет планомерное приспособление памятников Тобольского кремля под свои бытовые нужды».