sociopatum.ru

Человек от обезьяны произошел, и человек в обезьяну периодически превращается - о последнем сообщают хроники индейских народов, но даже без хроник на отдельных представителях человеческого вида это заметно. Как только группа людей оказывается в изолированных условиях, сразу появляется вожак, сразу появляются аутсайдеры, сразу возникает психология жизненного пространства и иерархии. Иногда, впрочем, это не зависит от условий, и хвосты отрастают.

Внутренняя задача любой популяции – выживание, которое в основном сводится к поддержанию биологического качества. Но чисто поддержания недостаточно – популяции нужна система, которая бы поддерживала качественный рост. Большинство человеческих популяций в настоящее время находятся в состоянии падения качества – и физического, и интеллектуального. Разбор принципов функционирования обезьяньих сообществ имеет результатом поиск утраченных механизмов, отвечающих за поддержание и рост качественных параметров. Разумеется, нет смысла брать от обезьян все – нужно разделить принципы существования на способствующие росту качества и препятствующие росту качества.

Обезьянье общество не принципиально отличается от человеческого. В некоторых областях Африки аборигены называют гориллу не обезьяной, а лесным человеком. Существуют области деятельности, в которых обезьяны находятся несколько выше человека. Но для начала – сравнение с человеческих, или шовинистических позиций. Обезьяны владеют множеством технологий, по непонятным причинам приписываемым исключительно человеку.

Первое - это институт власти. Власть как институт сформировалась задолго до людей. Мыши, львы, обезьяны, люди – все эти виды осознают власть. Все виды осознают иерархию, ей подчиняются и периодически устраивают революции. У людей власть только была и есть, как у большинства млекопитающих. И если верить историкам, относящим возникновение власти к концу первобытного строя, то обезьяны давно живут при феодализме. Самое главное, в чем обезьяны человека превосходят – у них нет наследования власти и собственности, нет параметров небиологических, все наследование у них ограничивается задатками, предоставляющими успех в среде равных возможностей.

Институт власти есть у абсолютного большинства высокоразвитых животных. Представители власти организуют и внешнюю политику - войны за территорию с соседями, и внутреннюю - поддержание порядка в собственной группе. За это представители власти перераспределяют в свою пользу потенциал племени - в первую очередь самок. Власть не является священной, и свободный народ обезьян имеет право на революцию, которым периодически пользуется. Старая власть, не способная поддержать порядок - а если происходит революция, это и есть нарушение порядка - свергается, а имущество в виде самок даже не национализируется, а самоопределяется.

Второе - война. Обезьяны ведут периодические межплеменные войны. Победитель получает территорию. Власть должна войну организовать и выиграть в интересах всего рода. При ведении войны роды отличают своих от врагов, а в случае победы делят имущество.

Третье - политика. Не только для высших обезьян вроде шимпанзе, но даже для павианов существует искусство политической интриги. Как и у людей, оно применяется в борьбе за власть, а власть, в свою очередь, как и у людей, предоставляет все остальные жизненные блага. В основном политика сводится к созданию коалиций с целью захвата и перераспределения жизненного пространства, а также в формировании общественного мнения самок, которое является неотъемлемым элементом в процессах захвата и удержания власти. Например, у бабуинов гарем не может быть отнят, если самки поддерживают его хозяина; и потому претенденты должны показать этим самкам себя с лучшей стороны, а хозяина – с худшей.

Как пример высокоорганизованной обезьяньей политической интриги приводится случай, когда на место старого вожака начали претендовать два сильных молодых самца. Первоначально вожак начал делиться самками то с первым, то со вторым. Этим он фактически объявлял каждого своим преемником. Но один из самцов раскрыл смысл обмана и, не пожелав далее мириться с подобной подвешенной ситуацией, организовал революцию. Тогда бывший вожак, отстраненный от власти, начал провоцировать второго молодого на очередной переворот. Второй при поддержке свергнутого вожака - двое сильнее одного - отобрал власть у первого революционера. После этого второй стал вожаком, но придя к власти, он не обращал никакого внимания на то, что старый вожак, не имея на то конституционного права, пользовался самками его гарема.

Четвертое - ритуалы. Молодой самец никак не мог добиться более высокого ранга среди своих сородичей. Недовольный ушел на свалку и через некоторое время вернулся с двумя пустыми железными канистрами. Потом он выбрал момент, когда все самцы расслабились на отдыхе, и устроил демонстративную сцену, но к обычной демонстрации силы верещанием прибавил грохот канистр друг об друга. Результат был ошеломляющим – ранг был присужден немедленно.

Пятое – собственность. У обезьян есть право собственности. Палочки для ловли термитов и камни для раскалывания орехов являются частной собственностью. Все права на добычу получает тот, кто ее поймал. Даже если добычу поймал низгоранговый самец, самец высокоранговый имеет право только просить поделиться. Обычно делятся – но иногда, редко, все съедают сами добытчики. Неизвестно случаев, чтобы добычу отнимали в наглую силой. Известен только один прецедент, когда съевший тушу шимп расслабился и вздремнул, держа в руках самое вкусное – голову, а другой выхватил эту голову и скрылся с нею в кустах. С шимпанзе был поставлен опыт на восприятие денег. Били сделаны автоматы, так называемые "шимпоматы", на одном нужно было работать за дензнаки, в другом покупать на них продукты. Шимпанзе быстро усвоили систему, причем начали не только копить, различая разные монеты, но воровать деньги друг у друга.

Смысл загонной охоты сводится к схеме, когда одна группа охотников (загонщики) гонит жертву в засаду другой группы. Загонная охота иногда считается чуть ли не стадией развития человеческого общества. Шимпанзе проводят охотничьи операции против мартышек, но у шимпанзе ситуация сложнее, есть еще и третья группа – корректировщики. Поскольку загонщики действуют на высоте, им не всегда видно мартышек; корректировщики отслеживают ситуацию с земли и особыми криками и жестами указывают направления. При разделе жертвы самое вкусное съедает тот, кто ее поймал, ловят обычно доминантные самцы, сидящие в засаде, но остальное делится в соответствии со степенью участия в охоте. Те, кто отказался от участия – а отказаться можно – не получают ничего. Так что и чувство справедливости обезьянам знакомо.

Вышеприведенные способности были присущи человеку в момент его эволюции. Не все из этого стоит копировать – ведь в некоторых областях прогресса обезьяны отстали абсолютно. Потому критический подход заключается в сравнении обезьяньих принципов с человеческими и в выделении положительных элементов. Нижеприведенные способности не присущи обезьянам в природе, и говорят об их потенциальных возможностях, раскрыть которые смог человек.

Гориллы обучаются водить автомобиль, но как большинство людей, не могут его ни сделать, ни даже починить. Макаки - даже не человекообразные - обучались управлять трактором, павианы работали в качестве помощников стрелочников, капуцины ухаживали за больными - включали свет и телевизор и выполняли подобные задания. Шимпанзе обучаются разжигать и тушить костры, а также готовить пищу на плите; если бы огонь был им нужен в природе, они бы им вполне могли овладеть.

Обезьяны понимают чувства и эмоции: две самки украли у третьей ребенка и съели; после чего подошли к потерпевшей и стали ее успокаивать. Да, они понимают, что красть детей и тем более есть их нехорошо. Да, они понимают, что вызовут своим поступком множество негативных эмоций. Но они делают то, что нехорошо, и понимают, что это нехорошо – отсюда недалеко уже до осознания принципа грехопадения. Каннибализм присутствует, но осуждается и наказывается. Взаимопомощь присутствует даже у слонов, но ограничивается высшими интересами: и слоны, и обезьяны на марше стараются помочь своему попавшему в беду сородичу, но если задача не решается, бросают его и продолжают свой путь.

Обезьяны по-разному ведут себя в неволе и на свободе – так же, как и у людей, в замкнутом пространстве, где нет внешней конкуренции, строится жесткая, тюремная иерархия, направленная исключительно на перераспределение внутренней власти. Это результат исчезновения внешней конкуренции при сохранении внутренней. Потому и обезьяны, и люди в особо стесненных, в особо жестких условиях не размножаются. Если у обезьян в неволе достаточно большой вольер, чтобы в нем прятаться и изменять, размножение восстанавливается. Т.е. для поддержания внутреннего баланса и обезьянам, и людям нужна внешняя конкуренция.

У обезьян есть право на развод, выражающееся в переходе самок из группы в другую группу не один раз. Именно право, которым можно и не пользоваться, если все сразу получается нормально. Т.е., если вожак самку устраивает, она от него не уходит. Получается, что технологии борьбы у обезьян включают как индивидуальные в виде ухода, так и массовые в виде революций. Есть у них и осознание родства: отсутствие половых контактов между родственниками.

У павианов самки бьют и кусают вожака, если тот в чем-то провинился, причем самец даже не пытается сопротивляться, только убегает. Самки собираются в гарем к вожаку не потому, что они обязаны, а потому, что считают его лучшим. И более того – какие-то самки считают его действительно лучшим, а остальные обезьянничают подобно людям.

Главное биологическое преимущество обезьян перед людьми – это владение правильным биосоциальным механизмом воспроизводства. Самец получает такое число самок, какого он достоин исходя из собственных биологических параметров. Передел самок происходит постоянно, и побеждают в этой борьбе особи с лучшими сочетаниями биологических параметров. Самки могут отказать в поддержке самцу, не обладающему нужными им параметрами.

Потенциальные возможности говорить у обезьян есть. Нет только природного механизма, дающего говорящим биологических преимуществ. Обезьяны обучаются говорить языком жестов – сотни слов, причем могут создавать языковые конструкции. Когда у гориллы умерла ее любимая кошка, горилла сказала: "Она ушла туда, откуда не возвращаются". На этом же языке обезьяны даже разных видов могут разговаривать друг с другом. Умеющие «говорить» обезьяны обучают языку детей. Шимпанзе, с первых месяцев жизни воспитанные в человеческом сообществе, к пяти годам понимали большинство практических слов и выражений, и никогда не путали фразы типа «унеси картошку за дверь» или «принеси картошку из-за двери».

Если люди (или носороги) будут уничтожать всех обезьян, не способных общаться, через три поколения все обезьяны будут говорить. С людьми природа, скорее всего, поставила именно такой эксперимент – ведь у многих людей при рождении нет голосового механизма. Люди могут достаточно быстро создать популяцию говорящих обезьян; при опытах обезьяны даже разных видов "разговаривали" друг с другом. Успех был настолько явным, что эксперимент прикрыли - скорее, чтобы не создавать конкурентов человеческому роду и не давать говорящим обезьянам гражданских прав. Нужно отметить, что генетическая немота у людей очень широко распространена; если бы не произошло мутации, дающей людям общаться посредством звуковой речи, они все равно добились бы тех же результатов в развитии, пользуясь языком жестов.

Столь пространное изложение обезьяньих возможностей приводится с тем, чтобы показать роль интеллекта в развитии человеческого общества. У обезьян в борьбе за жизненное пространство все время побеждали более интеллектуальные – и потому они оставляли больше потомков. А низкоинтеллектуальные все время проигрывали, или прямо в своей стае, или в борьбе с другими стаями, и потому потомков у них становилось все меньше и меньше. Это и есть основная эволюционная линия появления и развития человека; причем «появление» - термин весьма условный. Человек сам по себе ничего принципиального не «придумал». Человечество только развило полученные от предков возможности. Но из множества обезьяньих возможностей были взяты только способствующие развитию вида; и главное здесь – интеллектуальная эволюция. От обезьяны к человеку – прямая эволюционная магистраль. Но очень часто получалось, что люди, объявив себя людьми, сбивались с этого еще никем не отмененного маршрута все чаще и чаще.

Понимание института власти у большинства людей скорее инстинктивное, чем осознанное – точно так, как и у обезьян. Есть очень мало обезьян, способных планировать и проводить политические операции; большинство особей в политике ничего не понимает. Процентное число людей, способных разбираться в политике, меньше процентного числа обезьян, способных разбираться в обезьяньей политике. Абсолютное большинство и обезьян, и людей способно выражать поддержку или осуждение, т.е. склонно к вождизму, но не способно к конструктивному анализу. Обезьяны могут обучаться заполнять избирательные бюллетени и опускать их в избирательные урны.

Человека и обезьяну можно сравнивать бесконечно. Но истинный смысл, ценностный смысл этих сравнений проявляется в ситуациях, описанных в мифах, когда «люди превратились в обезьян». Такие превращения будут рассматриваться как закономерные стадии человеческого развития. Еще один важный момент касается исследований, в которых рассматривается появление у человека иерархии, власти, социальности, семьи, жилища, загонной охоты. Ничего этого у человека никогда не появлялось, все эти приобретения у него уже были в момент, когда он стал человеком.

Существуют различные типы человеческого мышления. Первым типом, который мышлением можно назвать с большой натяжкой, была рефлексия – способность реагировать на окружающие субъект события. Конечно, это не мышление, поскольку рефлексия предполагает действие без осмысления. Второй уровень – это логическое мышление. И третий уровень – это абстрактное мышление. Так сложилось, что большинство и людей, и обезьян пользуются исключительно рефлексивным механизмом, и только в явной критической ситуации они включают логическое мышление. Существуют ли у обезьян предпосылки к абстрактному мышлению, неизвестно, но среди людей с абстрактным мышлением знакомо абсолютное меньшинство.

Люди превосходят обезьян в сложности организации сообщества. Если у обезьян вся иерархия сводится к системе власти, то у людей необходимость поддержания конкурентоспособности сообщества требует специализации; общества, в которых весь интеллектуальный потенциал реализуется в борьбе за внутреннюю власть, обречены к уничтожению соседями. Есть очень малое число людей, способных к абстрактному мышлению, мышлению отвлеченными категориями – не свойственному обезьянам. Именно этот тип мышления позволяет создавать принципиально новые вещи и решения. Большинству людей присуще исключительно логическое мышление по схеме «если… - то… - иначе…», свойственное тем же обезьянам. Конкуренция между обезьяньими группами происходит по принципу «победитель просчитал больше логических цепочек». Конкуренция между человеческими сообществами происходит по принципу «кто больше придумал нового»; это так, потому что логические цепочки все люди просчитывают в общем одинаково во-первых, и новшества разрушают логические цепочки противника во-вторых.

Субъект обладает типом мышления, если он может повторять увиденное – рефлексивным, если может оптимизировать увиденное – логическим, если может создать новое – абстрактным. Если присмотреться к современному обществу, то в нем сосуществуют люди всех трех типов – есть те немногие, кому недоступно мышление логическое, и есть абсолютное большинство, которому недоступно мышление абстракное. Абстрактное мышление начинается, когда человек ставит себя на место другого человека; к его компетенции относится моделирование любых ситуаций, одним из элементов которых является чужая психология. По очень многим критериям большинство людей объединяется в одну группу с обезьянами в отличие от очень малой группы собственно людей.

Отказ от услуг абстрактного мышления и есть «обезьяний уровень» человеческой группы. Для человеческих сообществ «обезьяний уровень» не есть уровень стабилизации и дальнейшего роста; для них он скорее предсмертная стадия, за которой следуют вырождение и депопуляция.